Сергей Зелинский
Главная Биография О творчестве Поэзия Статьи, монографии Песни на мои стихи рассказы Марианны Зелинской Фотоальбом Ссылки
© Все права защищены. Сайт оптимизирован под разрешение экрана 1024 x 768 Pixel.

Назад в оглавление.
Скачать весь роман в формате Word

С. Зелинский.<<Слуга олигарха.>>
Роман

СЛУГА ОЛИГАРХА



Ч А С Т Ь 1

ПРОЛОГ

Ленинград конца 60-х дышал воздухом свободы. Она чувствовалась повсюду. На улицах, в метро, в магазинах, и даже в некоторых коммунальных квартирах, жильцам которых обещали предоставить отдельное - благоустроенное - жилье.
Не избежали этих "свобод" и те из студентов, которые готовились защищать дипломы химического факультета Ленинградского Гос. Университета.
Бенедикт Сапфиров, молодой человек с внешностью "студента-ботаника" (хотя выпускался на "химическом") стоял в длинной очереди университетского буфета, мысленно пытаясь разделить число посетителей на количество оставшегося времени до начала следующей пары. По всему выходило, что время, отведенное на обед, закончится или до того как подойдет его очередь, или же "аккурат" перед ним. Виной тому - молодая симпатичная буфетчица, с которой обменивался любезностями чуть ли не каждый из мужской половины очереди. А это, как-никак, но потеря нескольких драгоценных минут.
Зато потерянное время явно компенсировала женская половина очереди, представительницы которой, смерив уничижительным взглядом - и что в ней такого нашли? - улыбающуюся буфетчицу, старались как можно быстрее отойти от стойки.
- Позвольте, товарищи студенты, беру не для себя, а исключительно в целях дальнейшего развития науки, - рядом с Бенедиктом раздался веселый баритон пробиравшегося сквозь толпу Жоры Мировского, его однокашника, спортсмена, красавца, балагура, любимца женщин, а по совместительству еще и секретаря местной комсомольской организации.
Не успел никто опомниться, как Жора уже отходил от стойки, и, расположившись за ближайшим столиком, уплетал запиваемые компотом пышки, весело посматривая на окружающих.
- Вот это - человек, - с долей той грусти, которая иногда появляется при виде смелого поступка совершенного кем-либо, и особенно зная - что нам-то такого никогда и не совершить, Бенедикт Сапфиров смотрел на Мировского.
Если беспристрастно оценивать личность Георгия Мировского, то мы не найдем в ней ничего такого, что говорило бы о каких-то исключительных способностях; не говоря уж об одаренности.
И все же Мировский был одарен! Он был чертовски одарен той удачливостью, которая сопутствовала практически всем его начинаниям. На первом курсе пришел заниматься борьбой - на втором уже выполнил норматив кандидата в мастера спорта; на четвертый перешел мастером; к концу пятого - получил звание мастера спорта международного класса. Сравнительно поздно (в выпускном классе школы, да и то, чтобы приняли в ВУЗ) вступил в комсомол, а в университете уже был секретарем комсомольской организации. Да и внимания женского пола Жора (в отличие от Бенедикта) был не лишен. (Ходили слухи об его многочисленных любовных похождениях. Но в слухи Сапфиров не верил).
И это все на фоне веселого (иной раз даже слишком веселого) характера. Характера, впрочем, в нужное время, становившегося жестким и решительным. Да и вообще, если разобраться, Мировский производил впечатление уверенного человека, на которого вполне можно было положиться.
О многих из перечисленных качеств Бене Сапфирову приходилось только мечтать. Например, он был совершенно неприспособлен ни к какому физическому труду; будь то вскапывание огорода - через пять минут на его ладонях вспыхивали жуткие мозоли, а одежда намокала, как будто он перенес на себе роту солдат; или незначительные слесарно-плотницкие работы - вбивая гвоздь, уже через несколько ударов Бенедикт неизменно попадал себе молотком по пальцам.
Да и своей невзрачной внешностью он тоже не мог похвастать. И тогда уже если что-то общее и можно было найти и в Сапфирове и в Мировском - то разве только то, что они учились и на одном курсе, и даже в одной группе. Да и рост вроде как у них был один. Хотя, что касается роста, то какое-то "равенство" было только на первых курсах. К окончанию университета Бенедикт все же слегка перегнал кряжистого Георгия.
Но вот была в Сапфирове одна особенность, которая иной раз вызывала все признаки патологической зависти (переходящей, порой, в конвульсивное беспокойство и жажду безуспешного реванша) уже у Мировского. А дело все в том, что, во-первых, Бенедикт был круглый отличник, казалось, с красным дипломом закончивший не только университет, - выпускные экзамены были сданы, осталась защита дипломной работы, - но и среднюю школу, и детский сад. А во-вторых, - Бенедикт был из семьи интеллигентов (отец - декан университета, мать - школьная учительница французского и немецкого языков), и родители родителей - тоже были таковыми. И родители родителей их родителей. Да и вообще, должно быть, если в доисторические времена и был какой ученый человек, то он неизменно должен был приходиться Бенедикту каким-нибудь родственником.
Тогда как Мировский мог похвастаться исключительно рабоче-крестьянским происхождением. Но и любопытно было не это. Если на подобную "родословную" большинству из однокашников Бенедикта было откровенно наплевать, то, в случае с Мировским, - налицо были все признаки проявляющейся у того злобы, ярости, да и вообще, черт знает чего: Во всяком случае, чего-то не очень хорошего.
Но как бы то ни было, и Бенедикт Сапфиров и Георгий Мировский вскоре защитили дипломный проект. И могли с чистой совестью, - по выражению кого-то их них, - планировать дальнейшее будущее.
А будущее, каждый из них, видел по-своему. Сапфиров - в каком-нибудь НИИ. Мировский - сначала на комсомольской, а после и на партийной работе; явно понимая, что только это способно было предоставить ему все, о чем он пожелает.
Как-никак власть всегда была неким синонимом богатства и благополучия. А к достижению подобного и стремился Георгий Мировский.

Ч А С Т Ь I

ГЛАВА 1

Санкт-Петербург начала 90-х, - был сравним с огромным муравейником. Правда, от жизненного уклада невероятно умных и работящих насекомых, их собратьев по планете отличала бросающаяся в глаза хаотичность беспорядочных передвижений.
Каждый, казалось, был подчинен только одной цели - быстро и легко заработать деньги. А потому повсюду, - появлялись коммерческие палатки, ларьки, частные магазины, и, как результат более "удачливого" вложения - рестораны, фабрики и заводы: Предприимчивые люди были заняты самым забавным делом, какое только могло возникнуть на постсоветском пространстве - накопительством; и бизнес, вероятно, служил одним из способов скорейшего достижения этого. В итоге, вскоре северную столицу огромной страны, получившей после известных событий свободу, было не узнать. Повсюду было столько ярких рекламных вывесок на иностранном языке, что стороннему наблюдателю могло ненароком показаться, что он попал не на Невский (или там Литейный) проспект, а на странное ответвление Бейкер-стрит; или, какое-нибудь, там, продолжение улицы "? - N" Нью-Йорка. К тому же, теперь любой житель (и гость) города - мог наяву удостовериться, что жизнь, - с наступлением полуночи, - не заканчивается.
Однако Бенедикту Валерьяновичу Сапфирову, сорокалетнему бывшему служащему бывшего НИИ, - научный институт, где он работал сразу же после блестящего окончания химического факультета Ленинградского Государственного Университета, а затем и защиты там же кандидатской диссертации, развалился, не выдержав пришедших в страну после перестройки нововведений и переориентации страны на новый (скептицизм Сапфирова при осознании сего факта был более чем очевиден) капиталистический путь, - было не до ночной жизни. Ему вообще было не до какой жизни. Вот уже как последние несколько лет он был без какой-либо определенной работы. А о некоем - так, иной раз, ностальгически воспоминаемом - стабильном заработке, с неизменным ежемесячным авансом и получкой, - ему давно уже приходилось только мечтать.
Бенедикт Валерьянович вышел на улицу. Подняв вверх голову, и пристально посмотрев на окна старинного особняка (где теперь, расселив бывшие там, в советские времена, коммуналки, размещались офисы многочисленных частных предприятий, - в одном из которых ему сегодня "отказали"), промок платком выступившие на лбу капельки пота, и, - тяжело вздохнув, - принялся обдумывать сложившееся положение. Очередные надежды об устройстве на работу рухнули, так и не найдя реального воплощения. Ни его диплом химика, ни ученая степень, ни интеллигентная внешность, - усмехнулся Бенедикт Валерьянович, - оказались совершенно никому не нужны. Нынешнее общество (в первую очередь диктующие право на жизнь - или лучше сказать выживание в этой жизни других людей - сегодняшние предприниматели) было ориентировано исключительно на получение сиюминутных прибылей. А подобное давала только торговля. Естественно (для сложившегося положения в стране, а не для позитивного её развития, - с горечью подумал Сапфиров) ни о какой науке речь идти не могла. Существование научных исследований может себе позволить только развитое, - скорее даже, - динамически развивающееся государство; государство, ориентированное, в первую очередь, на долговременное ожидание положительного результата (т.е. - "отдачи", прибыли). Не "немножко, - но сейчас"; а "много, - но завтра". Да и ни какой скорой прибыли наука не давала и не даст. Это долговременное, - хотелось прокричать Сапфирову в лицо ухмылявшимся коммерсантам, - вложение капитала. Да и вообще, - производное науки, ее продукт, возможен только при первоначальных и значительных вложениях; то, что делали в развитых странах; то, что было - до недавнего времени - в Советском Союзе; и этого, - с сожалением подумал Сапфиров, - новая власть делать не собирается). Поэтому Бенедикт Валерьянович вполне ясно понимал, что в сегодняшних условиях выжить, занимаясь тем, чем он жил до этого - просто невозможно.
Но - понимать-то понимал, а поделать с собой ничего не мог. А потому продолжал безуспешно колесить по старым, известным еще с советских времен, адресам; изредка, - как в этот раз, - совершая небольшой виток в сторону "вновь образованных контор":
И все же, - получив очередной отказ, - Сапфиров с грустью осознал, что он, видимо, просто-напросто стучится не в те двери. Раз в моде, теперь, торговые частные предприятия, то он и должен, отложив диплом на полочку, попытаться устроиться именно туда. Правда, придется унять свою гордость - работать у бывших спекулянтов, и жуликов, ему, кандидату наук, бывшему когда-то заместителем заведующего лабораторией, ох как не хотелось; но, по всей видимости, и деваться больше было некуда. В который уже раз, возвращаясь домой, в небольшую двухкомнатную квартиру, которую успел получить ещё в советские времена, он ловил на себе уничижающие взгляды жены.
Елена - высокая, спортивного вида тридцатилетняя женщина, игравшая когда-то в волейбол за молодежную сборную города, еще студенткой выскочившая замуж за молодого доцента Сапфирова, сразившего ее не только своими обходительными, манерами и внешностью порядочного человека, но и тем, что уже в 25 лет он имел ученую степень, тогда еще стабильное положение в обществе и почти новенькие "Жигули", которые пришлось продать еще во время "павловских" реформ, - теперь действительно негодовала, при виде своего мужа; считая его - отъявленным неудачником. А тут еще масла в огонь подливала, случайно объявившаяся, тетка жены - Елена, выросшая в детском доме, родителей не знала -- желчная, злобная старушонка, которая, сверкая как сова глазами, - теперь понятно, в кого у жены такой взгляд - ехидно шипела (как-то раз Бенедикт, услышав подобное, когда та жарила сало, поймал себя на мысли, что если он закроет глаза, то вполне не отличит шипения тетки от жарящихся шкварок), выставляя его бездельником и лодырем. Всю жизнь, проторговав семечками, - она, вообще, не видела необходимости в какой бы то ни было науке. Как минимум, считая научные занятия - пустым времяпрепровождением. И потому, когда узнала, что Бенедикта Валерьяновича вышибли из института (сколько ей не говори, что он уволился сам в связи с его закрытием - она, согласно кивая головой, тут же, при первом же подвернувшимся случае, вставляла какое-нибудь свое любимое обидное словечко), - то только обрадовалась. Это лишний раз подтверждало ее теорию о бесполезности какого-либо учения.
Интересно, что когда Бенедикт устроился на работу в магазин грузчиком, - единственное, что ему предложили, повертев в руках его, оказавшийся ненужным в обычной жизни, диплом, - она его, как будто даже зауважала. Правда, когда Сапфиров, - не проработав и месяца, - уволился (не в силах пить каждый день, тем более, что вообще не пил; ни ловить на себе взгляды захмелевших продавщиц), тетка по новой начала свербить его. И уже в открытую - обзывая неудачником.
Были у Сапфирова еще попытки, схожие по результату, устроиться на работу. В ларек (отработав день продавцом, в конце смены не досчитался выручки); в круглосуточный магазин (как охранник - заработал "фингал" от пьяного покупателя, которому он сделал замечание по поводу приставания того к молоденькой продавщице); подсобным рабочим на стройку (случайно уронил со второго этажа ведро с краской на голову проходившего мимо прораба); дворником (не правильно истолковав просьбу техника из ЖЭКа, и снабдив проходивших мимо, - как он считал, специально откомандированных на субботник, - школьников инвентарем, а к концу рабочего дня не увидел ни школьников, ни инвентаря).
Бенедикт Валерьянович даже пробовал заниматься бизнесом. В смысле, тем его челночным вариантом, который был тогда наиболее распространен и доступен: купил - продал. Продав семейную дачу (нужен ведь был начальный капитал), Сапфиров поехал в Турцию и накупил всякого ширпотреба. Вернувшись обратно, в аэропорту "Пулково", уже подсчитывая в уме прибыль, он вынужден был распрощаться с мечтой "заработать", когда чуть ли не самолично погрузив огромные сумки в багажник нагло скалящихся крепких парней, безошибочно выцепивших его из толпы прилетевших (почему именно его, ведь было множество других челноков?), и представившихся "рэкетирами"; (что, братан, прилетел?.. поздравляем!.. давай мы тебе поможем реализовать товар, ну что ты дергаешься, стой ровно и улыбайся, если не хочешь всплыть где-нибудь в болотах - ты же местный? местный! - ну так, наверное, знаешь, что наш город окружают болота?.. знаешь? - ну, тогда хорошо, совсем другое дело: кстати, - если ты такой всезнающий, то к тебе еще одна просьба: помоги нам загрузить вещи в багажник: да твои, вещи, мудак: вот этой машины: такси? почему такси?.. да тебя, козла, не должно это волновать: живее грузи: у тебя-то деньги на автобус есть?.. ну что ты, конечно же, поедем без тебя: а ты еще должен заплатить нам за тачку: да и, волнуемся мы, - как ты будешь добираться до города: ну, вот и хорошо, понятливый, значит, оказался, - говоривший перемигнулся с лучезарно скалящимися остальными парнями, - о, какие купюры у тебя горячие, волнуешься что ли, или в самолете так жарко, да ладно, не переживай, вот тебе наш телефончик, цифры легко запоминаются, позвони через пару дней, (но смотри, не раньше!), спроси о реализации товара - ха-ха - может, получишь свой процент: ну все: бывай: да, смотри - не ищи нас: если надо - сами найдем:).
Бенедикт Валерьянович в безмолвии остался стоять на стоянке такси, сжимая в руках инстинктивно взятую бумажку; а когда, через время, развернул ее, - увидел две действительно легко запоминающиеся цифры: 02.

Глава 2



В один из дней, как уже стало традиционным в последнее время, поругавшись утром с женой (":хотя бы ребенка пожалел, - супруга срывалась на крик, - над девочкой уже в школе смеются, ходит в лохмотьях с заплатками:"), Бенедикт Валерьянович, так и не позавтракав, хлопнул дверью, и, бросив взгляд на вечно занятый лифт, бегом стал спускаться с шестого этажа их девятиэтажного дома.
Выбежав на улицу и едва увернувшись от потока брызг, вылетевших из-под колес пронесшегося мимо подъезда джипа - снова сосед, "новый русский" опаздывает на какие-нибудь переговоры (и что это у них переговоры-то постоянные, словно дипломаты какие), Сапфиров поднял воротник куртки и направился к троллейбусной остановке. Начинавшийся осенний дождь, повздорив с ветром, бросал в незащищенные лица прохожих мокрые пощечины. Еще вчера, случайно приметив объявление - какая-то крупная компания набирала сотрудников - он, теперь уже на остановке, удовлетворенно прочитал еще одно, и, с трудом втиснувшись в вечно забитый утренний троллейбус (неужели у всех есть работа?), проехал с десяток остановок, после чего спустился в метро. А еще через полчаса, он уже стоял перед огромными дверями старинного особняка, расположенного на Староневском проспекте, - офисы крупные компании традиционно предпочитали открывать в центре, в старом городе, - и, собравшись с духом, зашел внутрь.
К удивлению Бенедикта Валерьяновича, весь коридор от входа до ему нужной двери с табличкой "менеджер по персоналу" был буквально забит сидящими на предусмотрительно расставленных вдоль стен стульях, такими же, как и он, соискателями на вакантные должности. Сапфиров, поинтересовавшись: "Кто последний?" и подтвердив догадку, что все люди пришли за тем, что и он, скромно присел на свободный стул. Как и следовало ожидать, несмотря на его среднюю комплекцию - килограммов 70-75-ть - стул под ним предательски заскрипел, явно сигналя о том, что скоро развалится совсем. Бенедикт Валерьянович нисколько не удивился. На протяжении всей его жизни ему всегда доставалось самое плохое, скверное и недоделанное. Если он стоял в очереди за хлебом, тот заканчивался прямо перед ним; если шел дождь - его обязательно обрызгивала какая-нибудь машина; если он покупал яйца - домой приносил наполовину разбитые; если же делал покупки на рынке (еще в те времена, когда, работая в НИИ, получал зарплату), продавцы его неизменно обсчитывали, причем не так, как других, на 50-100-200 граммов, - а сразу на килограмм-полтора.
Даже диплом в университете он получил не в тот день, когда все, а на другой - почему-то именно его выпускной аттестат куда-то подевался.
Причем, нельзя было говорить, что неудачи следовали на протяжении всей жизни. Нет. Когда-то и ему везло. Например, удалось купить машину (которой уже не было), получить квартиру (пока еще осталась), удачно - как он считал - жениться. Еще бы, отхватил такую красавицу, - говорили все. - Высокая, с большим бюстом, сразу бросающимся в глаза на фоне худенькой фигурки блондинки, Елене пришлось отвергнуть ни одно ухаживание, выбрав в мужья Бенедикта Валерьяновича. Ну а то, что характер у нее оказался слишком желчный, так в этом она, пожалуй, и не виновата. Генетика:
Впрочем, мы, пожалуй, несколько увлеклись. Тем более, что уже несколько минут съежившегося от подступивших - вернее, повсюду его сопровождавших - проблем и невеселых мыслей ("за квартиру уже год, как неуплачено; за ребенка в школе требуют деньги; сантехника пришла в полную негодность - все течет и капает; жена клянет почем зря, - и деньги, деньги, деньги:"; Елена работала учительницей математики в школе, и хоть что-то, но получала) Бенедикта Валерьяновича почти в упор рассматривал остановившийся перед ним невысокий, когда-то, быть может, и подтянутый, но теперь просто крепкий, кряжистый, и заметно располневший мужчина в элегантном черном костюме.
- Сапфиров?! - удивленно произнес тот, дождавшись, пока Бенедикт Валерьянович поднимет на него глаза. - А я встал как вкопанный и думаю - ты, не ты? - весело произнес мужчина знакомым баритоном.
- Мировский?! - от удивления привстал Бенедикт Валерьянович, почти мгновенно ("не изменился?!") узнав в обращающемся к нему человеке своего бывшего однокашника Георгия Мировского.
- Ну, чертяка!.. - горячо обнял тот его. Бенедикту Валерьяновичу стало даже как-то неудобно, видя, как обрадовался Мировский. А ведь в университете они, помнится, особой дружбой не отличались. Так, общались, конечно; но не больше, - как учившиеся в одной группе студенты: - А здесь, какими судьбами?.. Ах, да, - вмиг все понял Мировский, окинув взглядом сидевших в коридоре людей. - Знаешь, что, - он быстро взглянул на часы и вскинул вверх глаза, что-то подсчитывая, - ты проходи в мой кабинет - он подозвал рукой стоявшего в нескольких метрах коротко стриженого парня, с фигурой боксера-тяжеловеса, - вот, проводи ко мне, и, распорядись там, кофе, коньяк, в общем, что пожелает. - А я буквально через полчасика - даже меньше (еще один взгляд на часы) вернусь. Одно неотложное дельце, - словно оправдываясь, произнес он. - А потом поболтаем. Ты ведь не возражаешь?
- Да, но: - смущенно проговорил Бенедикт Валерьянович, - не хотелось бы совсем пропустить очередь:.
- Да, - махнул рукой, (мол, не переживай, делай, что говорят) удалявшийся длинными, уверенным шагами немного опаздывающего человека Мировский, - считай, что ты уже принят.
- :А кто он здесь? - спросил немного обескураженный Сапфиров у стоявшего рядом с ним парня, вместе с ним смотревшего на удаляющегося Мировского.
- Президент! - ухмыльнувшись, ответил тот. (читать продолжение в формате Word)


Скачать весь роман в формате Word


Email: selinski@mail.ru